30 мая 2026 года в 12:50 наш самолёт приземлится в Геленджике. Мы с мамой проведём всё лето у бабушки — так было запланировано. На бумаге — идеальный отдых. Но я знаю: меня ждёт то, от чего кровь стынет в жилах. То, что началось 24 июля 2024 года. До той даты Геленджик для меня был местом счастья. Я отчётливо помню вечер 7 июля 2023 года, 22:20, автовокзал «Верхний». Тёплый ветер с моря, запах жареных мидий и смех. Юля, Саша и Тёма провожали меня — мы обнимались, обещали писать каждый день, строить планы на следующее лето. Они махали мне вслед, пока автобус не скрылся за поворотом. В тот момент я чувствовала себя по‑настоящему счастливой — беззаботной, полной надежд. А потом пришло оно.24 июля 2024 года я впервые услышала этот шёпот. Дом бабушки — старый, с скрипучими половицами и окнами, выходящими в густой сад. В ту ночь я проснулась от ощущения, что кто‑то склонился надо мной. Тишина была абсолютной — даже сверчки замолкли. И вдруг над самым ухом раздался голос:— Не спишь? Он был лишён эмоций — ни доброты, ни злости. Просто констатация факта. Я замерла, притворившись спящей. Дыхание перехватило, сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на весь дом. Половица скрипнула — кто‑то сделал шаг назад. Потом ещё один. Шаги удалялись к двери, медленно, размеренно, будто существо наслаждалось моим страхом. На следующую ночь это повторилось. И через ночь. Я перестала хотеть оставаться одна. Упрашивала бабушку пустить меня в её комнату, но та только качала головой: «Тебе просто снятся кошмары, детка». В прошлом году мама приехала со мной. Это действительно помогло — голос звучал реже. Когда мама спала рядом, на одной кровати, я чувствовала себя в относительной безопасности. Но однажды ночью я проснулась от того, что мама резко села, будто от толчка. Она тяжело дышала, взгляд был остекленевшим.— Ты слышала? — прошептала она.— Что?— Кто‑то позвал меня по имени. Прямо над ухом. Мы переглянулись. В тот момент я поняла: это не мой личный кошмар. Оно знает, что мы здесь. И ждёт.Теперь я снова еду туда. Мама будет рядом всё лето — это должно помочь. Но что‑то внутри шепчет: в этот раз всё будет иначе. Будто оно подготовилось. Будто помнит, как я плакала, прощаясь с Юлей, Сашей и Тёмой, и знает, что теперь я ещё уязвимее. Будто хочет стереть из памяти те тёплые воспоминания, заменив их новым, ещё более жутким кошмаром. Я ловлю себя на мысли, что считаю дни до вылета… но не с радостью, а с леденящим ужасом. Что, если в эту поездку шёпот не ограничится вопросом? Что, если он скажет что‑то ещё? Или — что ещё страшнее — я всё‑таки решусь открыть глаза, когда он снова появится у моей кровати? И что я увижу тогда в темноте?.. Может, силуэт, смутно напоминающий кого‑то из тех, кто когда‑то махал мне на прощание? Или что‑то совсем иное — то, что уже давно подменяет воспоминания, подменяет лица, подменяет саму реальность? Я закрываю глаза и снова вижу тот вечер: Юля смеётся, Саша поправляет кепку, Тёма машет рукой… Но теперь за их спинами, в тени арки автовокзала, виднеется тёмный силуэт. Он не двигался. Он ждал. И теперь он ждёт меня снова.
